Есенин говорил что

10.09.2018
0
13


Так и сказал: 30 цитат Сергея Есенина

Есенин Сергей Александрович — замечательный русский поэт и лирик. Будучи выходцем из крестьянской среды, он хорошо понимал простой народ и не чурался крепкого русского словца, любил Русь уходящую, дореволюционную. Значительная часть творчества Есенина посвящена любви к природе, воспеванию жизни и, конечно, патриотизму. Писатели-современники окрестили его \»талантливым крестьянским поэтом-самородком\».

Так и сказал: 30 цитат Сергея Есенина

Есенин Сергей Александрович — замечательный русский поэт и лирик. Будучи выходцем из крестьянской среды, он хорошо понимал простой народ и не чурался крепкого русского словца, любил Русь уходящую, дореволюционную. Значительная часть творчества Есенина посвящена любви к природе, воспеванию жизни и, конечно, патриотизму. Писатели-современники окрестили его \»талантливым крестьянским поэтом-самородком\».

Есенин Сергей Александрович

\»Не тужи, дорогой, и не ахай,Жизнь держи, как коня, за узду,Посылай всех и каждого на *уй,

Чтоб тебя не послали в пи*ду!\»

(О жизни)

\»Владычество доллара съело в них все стремления к каким-либо сложным вопросам. Американец всецело погружается в \»Business\» и остального знать не желает.\» (Об американцах)

\»Ветер веет с югаИ луна взошла,Что же ты, бл*дюга,

Ночью не пришла?…\»

(О женском обмане)

\»Человек! Подумай, что твоя жизнь, когда на пути зловещие раны. Богач, погляди вокруг тебя. Стоны и плач заглушают твою радость. Радость там, где у порога не слышны стоны.\» (О жизни)

\»О! Эти американцы. Они — неуничтожимая моль. Сегодня он в оборванцах, а завтра золотой король.\» (Об американцах)

\»Как нелепа вся наша жизнь. Она коверкает нас с колыбели, и вместо действительно истинных людей выходят какие-то уроды.\» (о жизни)

\»Тех, которым ничего не надо,
Только можно в мире пожалеть.\» (О людях)

\»Счастья нет. Но горевать не буду —Есть везде родные сердцу куры,Для меня рассеяны повсюду

Молодые чувственные дуры.\»

(О женщинах)

\»И похабничал я, и скандалил
для того, чтобы ярче гореть…\» (О себе)

\»Война мне всю душу изъела.За чей-то чужой интересСтрелял я мне близкое телоИ грудью на брата лез.Я понял, что я — игрушка,В тылу же купцы да знать,И, твердо простившись с пушками,

Решил лишь в стихах воевать.\»

(О войне)

\»Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий,
Не дойду до дома с дружеской попойки.\» (О веселье)

\»Любовь — это купание… нужно, либо нырять с головой… либо вообще не лезть в воду… Если будешь слоняться вдоль берега по колено в воде, то тебя только обрызгает… и ты… будешь мёрзнуть и злиться…\» (О любви)

\»Я тем завидую, Кто жизнь провел в бою, Кто защищал великую идею. А я, сгубивший молодость свою,

Воспоминаний даже не имею.\»

(О жизни)

\»Сыпь, гармоника! Сыпь, моя частая! Пей, выдра! Пей! Мне бы лучше вон ту, сисястую, Она глупей. Я средь женщин тебя не первую, Немало вас. Но с такой вот, как ты, со стервою

Лишь в первый раз.\»

(О стервах)

\»Знаешь? Люди ведь все со звериной душой, —Тот медведь, тот лиса, та волчица, —А жизнь — это лес большой,Где заря красным всадником мчится.

Нужно крепкие, крепкие иметь клыки.\»

(О жизни)

\»Ваше равенство – обман и ложь.Старая гнусавая шарманкаЭтот мир идейных дел и слов.Для глупцов – хорошая приманка,

Подлецам – порядочный улов.\»

(О жизни)

\»В живом остаётся протест.Молчат только те – на погостах,

На ком крепкий камень и крест.\»

(О людях и протесте)

\»Я уж готов. Я робкий.Глянь на бутылок рать!Я собираю пробки —

Душу мою затыкать.\»

(Об алкоголе)

\»Что ж вы ругаетесь, дьяволы?Иль я не сын страны?Каждый из нас закладывал

За рюмку свои штаны.\»

(О злоупотреблении алкоголем в России)

\»Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод. Зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину.\» (О России и Америке)

\»Что не могли в словах сказать уста,
Пусть пулями расскажут пистолеты.\» (О войне)

\»Совершенно лишняя штука эта душа. С грустью, с испугом, но я уже начинаю учиться говорить себе: застегни, Есенин, свою душу, это так же неприятно, как расстегнутые брюки.\» (Об открытости)

\»Ну кто ж из нас на палубе большойНе падал, не блевал и не ругался?Их мало, с опытной душой,

Кто крепким в качке оставался.\»

(О морских путешествиях)

\»Жизнь – обман с чарующей тоскою.\» (О жизни)

\»Жить нужно легче, жить нужно проще, все принимая, что есть на свете.\» (О жизни)

\»Странный и смешной вы народ! Жили весь век свой нищими и строили храмы божие.\» (О России)

Есенин

\»Мальчик такой счастливыйИ ковыряет в носу.Ковыряй, ковыряй, мой милый!Суй туда палец весь.Только вот с этой силой

В душу свою не лезь.\»

(О беззаботной жизни)

\»Как в смирительную рубашку,
Мы природу берем в бетон.\» (Человек и природа)

\»Живи так, как будто сейчас должен умереть, ибо это есть лучшее стремление к Истине. Счастье — удел несчастных, несчастье — удел счастливых. Ничья душа не может не чувствовать своих страданий, а мои муки — твоя печаль, твоя печаль — мои терзанья…\» (О жизни)

\»Если крикнет рать святая:«Кинь ты Русь, живи в раю!»Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою!»\»

(О патриотизме)
есенин говорил что
Что говорил Есенин о русском языке?

Скорее всего узнать о том что говорил Есенин можно из его стихотворений и сборниках . Такие , как ,,Радуница ,, , ,,Голубень ,, ,,Сельский часослов,, . Все , что он писал выражалось в фольклорах старообрядчествах и древней Руси . В поздних небольших поэмах , как Русь уходящая и Русь бесприютная он вкладывал столько русской изящной словесности , что когда читаешь их , начинаешь вспоминать забытые слова своих бабушек и дедов . Ведь нас сейчас пичкают везде начиная со школы иноземными словами . Я к стати всегда на барахолке покупал томики Есенина и дарил своим детям , за , что они до сих пор меня благодарят . Есть , такое выражение у Есенина ,, Настоящая жизнь Руси , куда лучше застывшего рисунка старообрядчества ,, Творчество Есенина

"Я люблю этот город вязевый". Сергей Есенин
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель, Синь очей утративший во мгле. Эту жизнь прожил я словно кстати, Заодно с другими на земле. (Сергей Есенин) Сергей Александрович Есенин родился 21 сентября (3 октября н.с.) в селе Константиново Рязанской губернии в крестьянской семье. У Сергея были две младшие сестры, которых он очень любил. С двух лет "по бедности отца и многочисленности семейства" мальчик был отдан на воспитание зажиточному деду. Деда и бабушку Сережа очень любил (позднее Есенин говорил, что свое стихотворение “Ты жива еще, моя старушка?” он посвятил скорее не матери, а бабушке). В пять лет он научился читать, а в девять лет начал писать стихи, подражая частушкам. В 1904 году Есенин поступил в Константиновское земское училище, по окончании которого в 1909 году начал учиться в церковно-приходской второклассной учительской школе (ныне музей С.А. Есенина) в Спас-Клепиках. После окончания школы Сергей год жил в селе. Вся история жизни Есенина – история любви.

С юношеских стихов в лирике поэта присутствовала эта тема. Первоначально она звучала в произведениях фольклорно-поэтического, иногда стилизаторского характера.

Ты поила коня из горстей в поводу, Отражаясь, берёзы ломались в пруду. Я смотрел из окошка на синий платок, Кудри чёрные змейно трепал ветерок. Мне хотелось в мерцании пенистых струй С алых губ твоих с болью сорвать поцелуй <…> (“Подражание песне”) Первое чувство пришло к Есенину, когда он был еще подростком. Когда-то село Константиново, где родился поэт, принадлежало молодой помещице Лидии Кашиной, с которой, по мнению исследователей, поэт написал свою Анну Снегину - героиню одноименной поэмы. В юношеские годы, еще живя в деревне, поэт был влюблен в молодую барыню. "Вся такая тонкая, нежная, возвышенная, неспособная обидеть человека. Бывало, упрекнет так мягко, что и не поймешь, ругает или хвалит. И при этом вся сконфузится: ты, говорит, уж прости меня, голубушка, если я не права... Подарки часто делала. Все раздавала крестьянам, деткам их маленьким", - рассказывала Анна Ступенькова, бывшая прислуга Кашиной. Лидия Кашина “Каждый день после полдневной жары барыня выезжала на своей породистой лошади кататься в поле, рядом с ней ехал наездник. Тимоша Данилин, друг Сергея, занимался ее детьми. Однажды он пригласил с собой Сергея. С тех пор они стали часто бывать по вечерам в ее доме. Матери нашей не нравилось, что Сергей повадился ходить к барыне", - вспоминала сестра Сергея Екатерина. Зеленая прическа, Девическая грудь, О тонкая березка, Что загляделась в пруд? Что шепчет тебе ветер? О чем звенит песок? Иль хочешь в косы-ветви Ты лунный гребешок? Однажды Сергей и Лидия уехали куда-то вдвоем, без кучера. Поднялась сильная гроза, буря, мать и сестра страшно волновались за Есенина, но под утром он вернулся веселый и прочел сестре стихотворение: Не напрасно дули ветры, Не напрасно шла гроза. Кто-то тайный тихим светом Напоил мои глаза. “Мать больше не пробовала говорить о Кашиной с Сергеем. И когда маленькие дети Кашиной, мальчик и девочка, приносили Сергею букеты из роз, только качала головой” (Екатерина Есенина). "...Она просила меня быть ее другом. Я согласился. Эта девушка тургеневская Лиза ("Дворянское гнездо") по своей душе. И по всем качествам, за исключением религиозных воззрений. Я простился с ней, знаю, что навсегда. Но она не изгладится из моей памяти при встрече с другой такой же женщиной”, - рассказывал Есенин в письме А. Панфилову. В семнадцать лет Сергей уехал в Москву, работал в конторе у купца, в типографии И.Д. Сытина сначала грузчиком, а потом подчитчиком (помощником корректора), полтора года проучился в Народном университете А. Шанявского на историко-философском отделении, продолжая при этом писать стихи. Однажды Лидия Кашина пригласила приехавшего в Константиново уже известного молодого поэта Сергея Есенина к себе в дом почитать стихи и поговорить о поэзии. Есенин описал эту встречу в поэме “Анна Снегина”: Иду я разросшимся садом, Лицо задевает сирень. Так мил моим вспыхнувшим взглядам Погорбившийся плетень. Когда-то у той вон калитки Мне было 16 лет, И девушка в белой накидке Сказала мне ласково: "Нет!" Далекие, милые были. Тот образ во мне не угас. Мы все в эти годы любили, Но мало любили нас <…> Луна хохотала, как клоун. И в сердце, хоть прежнего нет, По-странному был я полон Наплывом шестнадцати лет. Расстались мы с ней на рассвете... Сгущалась, туманилась даль... Не знаю, зачем я трогал Перчатки ее и шаль. В 1913 году Есенин сошелся с Анной Изрядновой, которая работала корректором в типографии “Товарищества И.Д. Сытина”. Они стали жить гражданским браком на съемной квартире возле Серпуховской заставы. Анна вспоминала: "Он приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож - на нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив... Настроение было у него упадочное - он поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит <…> Все жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить <…>" Анна взяла на себя все заботы о совместном быте. Она никогда не осуждала Сергея за его поступки. Летом 1914 года Есенин оставил работу и уехал на отдых в Крым, первоначально планируя, что Анна приедет к нему. Но в итоге Изрядновой пришлось собирать ему деньги на обратный билет, пришлось даже обратиться за помощью к отцу Сергея Александру Никитичу. В декабре 1914 года Анна Изряднова родила сына. Анна Изряднова “Есенину пришлось много канителиться со мной (жили мы только вдвоём). Нужно было меня отправить в больницу, заботиться о квартире. Когда я вернулась домой, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены, и даже обед готов и куплено пирожное, ждал. На ребёнка смотрел с любопытством, всё твердил: "Вот я и отец". Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивал, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: "Ты пой ему больше песен". В марте 1915 года поехал в Петроград искать счастья. В мае этого же года приехал в Москву, уже другой. Немного побыл в Москве, уехал в деревню, писал хорошие письма. Осенью заехал: "Еду в Петроград". Звал с собой... Тут же говорил: "Я скоро вернусь, не буду жить там долго" (А. Изряднова). Но Сергей не вернулся к Анне. После разрыва они поддерживали дружеские отношения, Есенин навещал её в трудные минуты своей жизни. В последний раз он виделся с ней незадолго до смерти, осенью 1925 года, перед последней поездкой в Ленинград. В столице Есенин познакомился с А.А. Блоком, который одобрил его стихи. Они понравились также поэтам С.М. Городецкому и Н.А. Клюеву. Максим Горький писал: “Город встретил его с тем восхищением, как обжора встречает землянику в январе. Его стихи начали хвалить, чрезмерно и неискренне, как умеют хвалить лицемеры и завистники”. Впоследствии Есенин так объяснял свой успех в Питере: "С бухты-барахты не след идти в русскую литературу. Искусную надо вести игру и тончайшую политику <….> Не вредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят <...> Каждому надо доставить удовольствие <...> Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать". Есенин сблизился с группой “новокрестьянских поэтов”, представителем которой был Николай Клюев. Первые опубликованные сборники (“Радуница”, "Голубень", "Русь", "Микола", "Марфа Посадница" и др.) принесли ему широкую известность. Cергей в стилизованной крестьянской одежде часто выступал с чтением своих стихов вместе с Клюевым, в том числе перед императрицей Александрой Фёдоровной и её дочерьми в Царском Селе. Ах, поля мои, борозды милые, Хороши вы в печали своей! Я люблю эти хижины хилые С поджиданьем седых матерей. Припаду к лапоточкам берестяным, Мир вам, грабли, коса и соха! Я гадаю по взорам невестиным На войне о судьбе жениха <...> Ой ты, Русь, моя родина кроткая, Лишь к тебе я любовь берегу. Весела твоя радость короткая С громкой песней весной на лугу. (“Русь”) Есенин в 1914 году В январе 1916 года Есенина призвали на войну. Благодаря хлопотам друзей, он получил назначение в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143 Её Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны. Октябрьскую революцию Сергей встретил в дисциплинарном батальоне, куда попал за отказ написать стихи в честь царя. Он принял ее радостно, но, по его собственным словам, "с крестьянским уклоном". Однако современники вспоминают, что "Есенин принял Октябрь с неописуемым восторгом; и принял его, конечно, только потому, что внутренне был уже подготовлен к нему, что весь его нечеловеческий темперамент гармонировал с Октябрем". Листьями звезды льются В реки на наших полях. Да здравствует революция На земле и на небесах! Первый поступок, который поэт совершил в “новой стране” – дезертирство с фронта. И все же не взял я шпагу… Под грохот и рев мортир Другую явил я отвагу – Был первый в стране дезертир. “Возвращаться в Петербург я побоялся, - позже рассказывал Есенин литературоведу Р.В. Иванову-Разумнику. - В Невке меня, как Распутина, не утопили бы, но под горячую руку, да на радостях, расквасить мне физиономию любители нашлись бы. Пришлось сигнуть в кусты: я уехал в Константиново. Переждав там недели две, я рискнул показаться в Петербурге и в Царском Селе. Ничего, обошлось, слава Богу, благополучно”. Есенину был интересен бунт, обнаженная “классовая борьба”. Поэт Рюрик Ивнев в своих воспоминаниях рассказывал, как в Питере, на Невском, на него налетели Есенин, Клюев и кто-то третий. “Набросились на меня будто пьяные, широкочубые, страшные. Кололись злыми словами. Клюев шипел: “Наше время пришло”. Я спросил: “Сережа, что с тобой?” Ты засмеялся. В голубых глазах твоих прыгали бесенята”. Слышен волховский звон И Буслаев разгул, Задружились под гул Волга, Каспий и Дон. Синегубый Урал Выставляет клыки, Но кадят Соловки В его синий оскал <…> Свят и мирен твой дар, Синь и песня в речах, И горит на плечах Необъемлемый шар!.. Поэт родился и жил на стыке двух эпох – уходящей Российской империи и нового мира с его новыми порядками и устоями. Революция 1905 года, Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции, гражданская война терзали многострадальную страну и её народ, ведя к краху старого мира. Есенин чувствовал трагизм этой ситуации и отражал его в своем творчестве. Свобода взметнулась неистово. И в розово-смрадном огне Тогда над страною калифствовал Керенский на белом коне. Война "до конца", "до победы". И ту же сермяжную рать Прохвосты и дармоеды Сгоняли на фронт умирать. (“Анна Снегина”) *** О Родина, Мое русское поле, И вы, сыновья ее, Остановившие На частоколе Луну и солнце, - Хвалите бога! В мужичьих яслях Родилось пламя К миру всего мира! Новый Назарет Перед вами. Уже славят пастыри Его утро. Свет за горами... (“Певущий зов”) В 1917 году Сергей познакомился с Зинаидой Райх. Она была старше Есенина на год, социал-демократка по убеждениям, служила машинисткой в эсеровской газете “Дело народа”, была председателем Общества по распространению пропагандистской литературы и собиралась замуж за поэта Алексея Ганина. Зинаида была женщиной удивительной красоты: высокая, стройная, черноглазая, черноволосая, с правильными чертами лица. Например, художница Софья Вишневецкая так описывала ее: “Мне нравилась ее внешность, ее прелестные, как вишни, глаза и веки, как два лепестка <…>, необыкновенная матовая кожа и абсолютная женственность”. Однажды летом, во время поездки на пароходе на родину Ганина, в деревню Коншино Вологодской губернии, его друг Сергей Есенин предложил Зине сойти на ближайшей пристани и обвенчаться. И она, пораздумав, согласилась! Денег уже почти не осталось, и Зинаида отправила отцу телеграмму: “Вышли сто, венчаюсь”. На присланные деньги купили кольца, букет для невесты нарвали в поле. Венчание состоялось в древней каменной церкви Кирика и Иулитты деревни Толстиково Вологодской губернии. В Петроград Зина и Сергей вернулись мужем и женой, свадьбу праздновали в здании гостиницы “Пассаж”. Сначала молодожены жили раздельно, съехались только после поездки в Орел к родителям Зинаиды (заняли две смежные комнаты в квартире, где располагалось издательство “Революционная мысль”). Здесь же поселились двое друзей Райх по Бендерам и Алексей Ганин. Хозяйство вели коммуной. Зинаида умудрялась и в то голодное время кормить домочадцев вкусно и сытно (впоследствии во время блужданий по чужим квартирам Сергей часто вспоминал это ее умение). Зинаида Райх Есенин потребовал от жены уволиться из газеты, где бывало много разного люда, вызывавшего его ревность и подозрения. Зине пришлось подчиниться. Но превращаться в домохозяйку ей не хотелось, и она устроилась на службу машинисткой в Наркомат продовольствия. Денег хватало, и пара часто принимала гостей, которым Сергей был не против похвалиться своей красавицей-женой. В то время Есенин пил мало, “как все”, и ничто, вроде бы, не предрекало разрыва семейных уз. Но однажды между супругами произошла ссора с оскорблениями из-за его ревнивой подозрительности. Они помирились в тот же вечер, но восстановить прежние отношения было уже невозможно. Сергей стал часто выпивать и подолгу не бывал дома. Начались скандалы с рукоприкладством. Переезд в Москву “вместе с советской властью” и даже рождение дочери семью не спасли. Жить под одной крышей с младенцем Есенин был органически не способен. Зинаида уехала к родителям в Орел, устроилась там на работу, но вынуждена была вернуться, так как город заняли деникинцы. Родился сын, но Сергей не признал, заявив, что в их роду черноволосых быть не может, отказался даже посмотреть на него. Имя “Константин” Есенин выбрал в телефонном разговоре с Райх. В 1921 году поэт подал заявление о разводе, в котором обязался материально обеспечивать оставленную семью. И он действительно заботился. Подтверждением является письмо издателю и другу Александру Сахарову, в котором Есенин пишет: “...есть к тебе особливая просьба. Ежели на горизонте появится моя жена Зинаида Николаевна, то устрой ей ... тысяч 30 или 40. Она, вероятно, очень нуждается, а я не знаю ее адреса”. Именно Зинаиде Райх Есенин оставил в виде подписи двустишие на фотографии 1916 года, где он снят вместе с М.П. Мурашевым: “За то, что девочкой неловкой предстала ты мне на пути моем”. Впоследствии, когда Зина уже была женой Мейерхольда и примой его театра, Есенин нередко плакал под дверью квартиры режиссера. Но ты детей По свету растерял, Свою жену Легко отдал другому, И без семьи, без дружбы, Без причал Ты с головой Ушёл в кабацкий омут. (“Письмо от матери”) Именно Зинаиде поэт посвятил написанное в 1924 году стихотворение “Письмо к женщине”: Вы помните, Вы всё, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к стене, Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне <…> Простите мне... Я знаю: вы не та — Живете вы С серьезным, умным мужем; Что не нужна вам наша маета, И сам я вам Ни капельки не нужен. Живите так, Как вас ведет звезда, Под кущей обновленной сени. С приветствием, Вас помнящий всегда Знакомый ваш Сергей Есенин. Зинаида Райх с детьми Сразу после Октябрьской революции Есенин примкнул к эсерам, как наиболее значительной политической силе того времени (“В революцию покинул самовольно армию Керенского и, проживая дезертиром, работал с эсерами не как партийный, а как поэт”). В течение года он печатался исключительно в эсеровских изданиях - “Дело народа”, “Знамя труда”, “Голос трудового крестьянства”, “Земля и воля”. Когда крестьяне в 1918 году получили по декрету землю, поэт решительно перешел на сторону большевиков: Небо - как колокол, Месяц - язык, Мать моя родина, Я - большевик. К 1918 - началу 1920-х относится знакомство Есенина с Анатолием Мариенгофом и его активное участие в московской группе имажинистов. В этот период вышло несколько сборников стихов поэта - “Трерядница”, “Исповедь хулигана”, “Стихи скандалиста”, “Москва кабацкая”, поэма “Пугачёв”. Есенин вместе с другими имажинистами участвовал в публичных чтениях стихов. Специально для этих чтений он написал стихотворение, которое впоследствии печаталось с названием “Хулиган”. Дождик мокрыми метлами чистит Ивняковый помет по лугам. Плюйся ветер охапками листьев, Я такой же, как ты, хулиган. Бродит черная жуть по холмам, Злобу вора струит в наш сад. Только сам я разбойник и хам И по крови степной конокрад. Кто видал, как в ночи кипит Кипяченых черемух рать? Мне бы в ночь в голубой степи Где-нибудь с кистенем стоять. Есенин с имажинистами Подруга и литературный секретарь Есенина Галина Бениславская вспоминала момент своего знакомства с ним: “1920 год. Осень. Суд над имажинистами. Большой зал Консерватории. Холодно и нетоплено. Зал молодой, оживленный<…> Суд начинается. Выступают от разных групп. Неоклассики, акмеисты, символисты… Подсудимые переговариваются, что-то жуют, смеются <…> Слово предоставляется подсудимым. Кто и что говорил, не помню. Даже скучно стало <…> Вдруг выходит <…> мальчишка <…> короткая, нараспашку оленья куртка, руки в карманах брюк и совершенно золотые волосы <…> Плюйся, ветер, охапками листьев! Я такой же, как ты, хулиган. Он весь стихия <…> озорная, непокорная, безудержная стихия, не только в стихах, а в каждом движении, отражающем движение стиха <…> Что случилось после его чтения – трудно передать. Все вдруг повскакивали с мест и бросились к эстраде, к нему. Ему не только кричали, его молили: “Прочитайте еще что-нибудь…” Опомнившись, я увидела, что я тоже у самой эстрады”. Несмотря на успешную поэтическую карьеру, в поэзию Сергея Есенина периодически закрадываются печальные и даже в каком-то смысле философские ноты. Ветры, ветры, о снежные ветры, Заметите мою прошлую жизнь. Я хочу быть отроком светлым Иль цветком с луговой межи. Я хочу под гудок пастуший Умереть для себя и для всех. Колокольчики звездные в уши Насыпает вечерний снег <…> В 1920 году имажинисты открыли собственное литературное кафе “Стойло Пегаса” на Тверской, 37. Чтобы придать “Стойлу” эффектный вид, известный художник-имажинист Георгий Якулов нарисовал на вывеске скачущего” Пегаса”, с помощью своих учеников выкрасил стены кафе в ультрамариновый цвет, а на них яркими желтыми красками набросал портреты имажинистов и цитаты из написанных ими стихов. Под лицом Есенина красовалось: “Срежет мудрый садовник – осень Головы моей желтый лист”. В 1921 году Есенин ездил в Среднюю Азию, посетил Урал и Оренбуржье, был с Мариенгофом на Украине. Украина потрясла поэта голодом, в Харькове на улицах лежали мертвые лошади “и усеивали своими мертвыми тушами мостовые” (Мариенгоф). Большевики зверствовали больше деникинцев - провинившихся привозили в пыточные камеры местной тюрьмы, а изувеченные трупы всю зиму выбрасывали в овраг неподалеку. В марте, когда Есенин прибыл в Харьков, овраг оттаял. “Веслами отрубленных рук Выгребетесь в страну грядущего” (“Кобыльи корабли”). Если волк на луну завыл, Значит небо тучами изглодано. Рваные животы кобыл, Черные паруса воронов. Кто это? Русь моя, кто ты? кто? Чей черпак в снегов твоих накипь? На дорогах с голодным ртом Сосут край зари собаки <…> (“Кобыльи корабли”) Совсем иначе выглядел Ташкент. “Приехал Есенин в Ташкент в начале мая, когда весна уже начала переходить в лето. Приехал радостный, взволнованный, жадно на все глядел, как бы впивая в себя и пышную туркестанскую природу, необычайно синее небо, утренний вопль ишака, крик верблюда и весь тот необычный для европейца вид туземного города с его узкими улочками и безглазыми домами, с пестрой толпой и пряными запахами” (В.И. Вольпин). По словам очевидцев, Есенин любил бывать в старом городе, чайханах старого города и Урды, слушать узбекскую поэзию, музыку и песни, посещать живописные окрестности Ташкента со своими друзьями. Он совершил также короткую поездку в Самарканд, Бухару и Полторацк (Ашхабад). Несмотря на неформальный характер визита, Есенин несколько раз выступал перед публикой, читал стихотворения на поэтических вечерах и в домах своих ташкентских друзей. “Ташкентский Союз поэтов предложил Есенину устроить его вечер. Он согласился, но просил организовать его возможно скромнее, в более или менее интимной обстановке. Мы наметили помещение Туркестанской публичной библиотеки. Вечер вскоре состоялся. Небольшая зала библиотеки была полна. Преобладала молодежь. Лица у всех были напряженны. Читал Есенин с обычным своим мастерством. На аплодисменты он отвечал все новыми и новыми стихами и умолк, совершенно обессиленный. Публика не хотела расходиться, а в перерыве раскупила все книги Есенина, выставленные Союзом для продажи. На все просьбы присутствовавших прочитать хотя бы отрывки из “Пугачева”, к тому времени вчерне уже законченного, Есенин отвечал отказом. Однако он почти целиком прочитал свою трагедию через два дня у меня на квартире (В.И. Вольпин). В Туркестан Есенин приехал в вагоне своего друга Колобова - ответственного работника НКПС. В этом поезде он и жил всё время своего пребывания в Ташкенте. 9 июня 1921 года Сергей Есенин вернулся в Москву. С маленькой белой эстрады кафе “Стойло Пегаса” имажинисты читали свои стихи. Вскоре Есенин далеко опередил всех по популярности. Его почитатели, осаждавшие “Стойло Пегаса”, приходили заранее, чтобы занять хотя бы стоячее, в дверях, место. Есенин выходил на эстраду и читал: Видели ли вы, Как бежит по степям, В туманах озерных кроясь, Железной ноздрей храпя, На лапах чугунных поезд? А за ним По большой траве, Как на празднике отчаянных гонок, Тонкие ноги закидывая к голове, Скачет красногривый жеребенок? Милый, милый, смешной дуралей, Ну куда он, куда он гонится? Неужель он не знает, что живых коней Победила стальная конница? <…> (“Сорокоуст”) Описанный в стихотворении эпизод Есенин видел своими глазами. Он рассказывал в письме к харьковской знакомой Евгении Лившиц: “Ехали мы из Тихорецкой на Пятигорск, вдруг слышим крики, выглядываем в окно, и что же? Видим, за паровозом что есть силы скачет маленький жеребенок. Так скачет, что нам сразу стало ясно, что он почему-то вздумал обогнать его. Бежал он очень долго, но под конец стал уставать и на какой-то станции его поймали. Эпизод для кого-нибудь незначительный, а для меня он говорит очень много. Конь стальной победил коня живого <…> <…> Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого. Ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал, а определенный и нарочитый, как какой-нибудь остров Святой Елены, без славы и без мечтаний <…>”. Трубит, трубит погибельный рог! Как же быть, как же быть теперь нам На измызганных ляжках дорог? К этому времени Есенину стало совершенно очевидно, что никакого крестьянского рая не будет, не будет спокойной мирной жизни, не будет расцвета родной природы. Вместо этого утверждается железная власть, которая держится на штыках и расстрелах. В отличие от других поэтов он никогда не призывал к революционному насилию, террору: Не злодей я и не грабил лесом, Не расстреливал несчастных по темницам. Я всего лишь уличный повеса, Улыбающийся встречным лицам. Айседора Дункан Осенью 1921 года в мастерской художника Якулова Есенин познакомился с танцовщицей-босоножкой Айседорой Дункан, приехавшей в большевистскую Россию обучать желающих своему искусству. Манера танца Дункан - босиком, в лёгком греческом хитоне, без пуант, пачки и корсета - совершила в начале ХХ века революцию в хореографии. Ныне ее считают основоположницей современного танца. Жизнь “божественной босоножки” до брака с Есениным легкой назвать нельзя. Она была убежденной феминисткой и до 44 лет по принципиальным соображениям не выходила замуж. За плечами танцовщицы было несколько неудачных романов, от которых родилось трое детей, но все они погибли – двое старших в автомобильной катастрофе, младший после родов прожил всего лишь несколько часов. Айседора невероятно переживала, хранила фотографии детей, плакала, если видела на улице ребенка, похожего на сына или дочь. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Дункан стала обучать детей “танцу будущего”, и тут ей пришла телеграмма из Советского Союза от наркома просвещения Анатолия Луначарского: “Русское правительство единственное, которое может понять вас. Приезжайте к нам. Мы создадим вашу школу”. Друзья отговоривали Айседору от поездки в “варварскую страну”, но она заявила журналистам: “Я намерена провести ближайшие десять лет в России”. Начиная с 1904 года, она неоднократно бывала в этой стране и любила ее за гостеприимство, умение русской публики откликаться на ее искусство танца. Вскоре Айседора поняла, что Луначарский, возможно невольно, обманул ее. “Добряк Анатолий Васильевич (Луначарский) наобещал ей в Стране Советов такое, что был не властен дать…” (Н. Вольпин). Однако самая захватывающая любовь ее жизни была уже на пороге. “Она обвела комнату глазами, похожими на блюдца из синего фаянса, и остановила их на Есенине. Маленький, нежный рот ему улыбался. Изадора легла на диван, а Есенин у её ног. Она окунула руку в его кудри и сказала: “Solotaia golova!”. Потом, поцеловала его в губы: “Angel!”<…> В четвёртом часу утра Изадора и Есенин уехали” (Мариенгоф). Есенин не знал английского языка, а Айседора – русского, и в первый день знакомства они общались знаками, жестами, улыбками, но казалось, прекрасно понимали друг друга. Взаимный интерес вспыхнул сразу же, и почти сразу же начался роман. Айседора была старше Сергея на 16 лет, но и это не смутило их. “Ей было лет сорок пять. Она была еще хороша, но в отношениях ее к Есенину уже чувствовалась трагическая алчность последнего чувства” (Н. Крандиевская-Толстая). О возраст осени! Он мне Дороже юности и лета. Ты стала нравиться вдвойне Воображению поэта. Вероятно, Есенин потерял голову не только от самой Дункан, но и от ее мировой славы. “Есенин влюбился не в Изадору Дункан, а в ее славу, в ее всемирную славу. И он женился на ее славе, а не на ней - не на этой стареющей, отяжелевшей, но все еще прекрасной женщине с крашеными волосами. Он испытывал удовольствие, гуляя под руку с этой всемирной знаменитостью по московским улицам, появляясь с нею в “Кафе поэтов”, на концертах, на театральных премьерах, слыша позади себя многоголосый шепот: “Дункан-Есенин, Есенин-Дункан” (Мариенгоф). Вскоре поэт переехал к Айседоре в ее особняк на Пречистенке. Танцовщица была богата и хотела, чтобы у ее возлюбленного было все. Она оплачивала грандиозные загулы с икрой, фруктами и шампанским, огромное количество дорогих костюмов, которое человек даже при очень большом желании не смог бы износить за всю жизнь. Но уже через несколько месяцев страсть Есенина угасла, и начались скандалы. В пьяном угаре он кричал: “Дунька, пляши” - и Айседора танцевала перед ним и его собутыльниками. Впоследствии Есенин признавался: “Только двух женщин любил я в жизни. Это Зинаиду Райх и Дункан. А остальные...” “Есенин свои чувства к Изадоре выражал различно: то казался донельзя влюбленным, не оставляя ее ни на минуту при людях, то наедине он подчас обращался с ней тиранически грубо, вплоть до побоев и обзывания самыми площадными словами” (Иван Старцев). <…> Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь - зараза, Я не знал, что любовь - чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума <…> Чтобы заработать и заодно оторвать Есенина от его пьяной компании, Дункан решила отправиться вместе с ним на гастроли. С целью избежать бюрократических проблем, пара официально зарегистрировала брак 2 мая 1922 года в Хамовническом загсе Москвы, изъявив желание носить двойную фамилию Дункан-Есенин. Сразу после свадьбы Есенин сопровождал Айседору в турах по Европе (Германия, Бельгия, Франция, Италия) и США. В. Шершеневич говорил, что Есенин считал, будто Россия слишком мала для его славы - перед отъездом за границу он заявил: “Я еду на Запад, чтобы показать Западу, что такое русский поэт…” Однако довольно быстро Сергей понял, что за рубежом его воспринимают не как самостоятельную творческую единицу, а как приложение к великой Айседоре Дункан. Поэт скучал по России, раздражался отсутствием крепкого алкоголя (в США был сухой закон). Некоторые из друзей Есенина и его родственники впоследствии обвиняли Дункан в том, что с ней Сергей стал больше пить, но это объяснялось отчасти тем, что им было удобнее объяснить его алкоголизм пагубным иностранным влиянием и этим снимать с него вину. Много женщин меня любило, Да и сам я любил не одну. Не от этого ль темная сила Приучила меня к вину. Сосредоточиться на работе во время зарубежного турне и написать что-то Есенину не удавалось. Айседора, стараясь как можно дольше сохранить поэта рядом с собой, тянула его к развлечениям, ресторанам, пьянкам. Начались ссоры, скандалы и даже драки, во время которых танцовщице приходилось вызывать полицию; было разгромлено несколько номеров в дорогих гостиницах. Дошло до того, что пару не хотел принимать ни один отель. Был он изящен, К тому ж поэт, Хоть с небольшой, Но ухватистой силою, И какую-то женщину, Сорока с лишним лет, Называл скверной девочкой И своею милою. Счастье, - говорил он, - Есть ловкость ума и рук. Все неловкие души За несчастных всегда известны. Это ничего, Что много мук Приносят изломанные И лживые жесты. (“Черный человек”) Перед каждым выступлением Айседора произносила пламенную речь о русской революции и необходимости налаживания дружбы между Америкой и Россией. В некоторых городах, например, в консервативном Бостоне, ей устраивали обструкцию, освистывали. Это влияло на сборы от концертов. В конце концов, департамент труда США лишил Айседору Дункан американского гражданства. “Изадора прекраснейшая женщина, - писал Сергей в Москву друзьям, - но врет не хуже Ваньки, все ее банки и замки, о которых она пела нам в России, - вздор. Сидим без копеечки, ждем, когда соберем на дорогу и обратно в Москву”. В начале лета 1923 года, супруги вернулись в советскую столицу. На платформе Ленинградского вокзала Айседора, держа Сергея за руку, сказала: “Вот я привезла этого ребенка на его родину, но у меня более нет ничего общего с ним”. Дункан уехала на гастроли в Крым. Через месяц, после нескольких безуспешных попыток уговорить Есенина приехать к ней, она получила телеграмму: “Я люблю другую. Женат. Счастлив. Есенин”. Под женой имелась в виду Галина Бениславская, обожавшая поэта. Сергей жил у нее в Брюсовском переулке до знакомства с Айседорой Дункан и вернулся туда после того, как они расстались. Галина Бениславская Однако официально Есенин на Галине не женился. Она оторвала его от Дункан, старалась отвадить друзей-собутыльников, ждала ночами у двери, бегала по редакциям, выбивая гонорары, а Есенин писал ей: "Я знаю, что ты мой самый лучший друг, но как женщина ты мне не нужна". Он дважды пытался разорвать с ней отношения, и оба раза она попадала в психиатрическую клинику. “Галя... Она была красивая, умная <…> Темные две косы. Смотрит внимательными глазами, немного исподлобья. Почти всегда сдержанная, закрытая улыбка. Сколько у нее было любви, силы, умения казаться спокойной. Она находила в себе силу устранить себя, если это нужно Есенину. И сейчас же появляться, если с Есениным стряслась какая-нибудь беда. Когда он пропадал, она умела находить его” (А. Миклашевская). "Она отдала Есенину всю себя, ничего для себя не требуя и, уж если говорить правду, не получая", - вспоминал Мариенгоф. По возвращении из зарубежного турне Есенин начал работу над циклом “Москва кабацкая”. Этот цикл был невероятно популярен буквально среди всех слоев общества. Каждый мог найти в нем что-то родственное себе, своим взглядам на жизнь. Грубым дается радость, Нежным дается печаль. Мне ничего не надо, мне никого не жаль. Жаль мне себя немного, Жалко бездомных собак. Эта прямая дорога Меня привела в кабак. Что ж вы ругаетесь, дьяволы? Аль я не сын страны? Каждый из нас закладывал За рюмку свои штаны. ***** Дар поэта - ласкать и корябать, Роковая на нем печать. Розу белую с черною жабой Я хотел на земле повенчать. Пусть не сладились, пусть не сбылись Эти помыслы розовых дней. Но коль черти в душе гнездились - Значит, ангелы жили в ней. Тогда же Есениным была закончена начатая в зарубежном турне поэма “Страна негодяев”. Действие ее происходит на Урале в 1919 году. Главный герой поэмы - бандит Номах (переделанная фамилия Махно), романтический персонаж, бунтарь-анархист, ненавидящий “всех, кто жиреет на Марксе”. Он пошел когда-то за революцией, надеясь, что она принесет освобождение всему роду человеческому, но вскоре убедился, что поставил не на то. Номах высказывает в поэме заветные мысли Есенина: о любви к буре и ненависти к той рутинной, абсолютно нерусской, искусственной жизни, которую навязали России комиссары: На конях И без коней Скачут и идут закостенелые бандиты. Это все такие же Разуверившиеся, как я <…> А когда-то, когда-то… Веселым парнем, До костей весь пропахший Степной травой, Я пришел в этот город с пустыми руками, Но зато с полным сердцем И не пустой головой. Я верил… я горел… Я шел с революцией, Я думал, что братство не мечта и не сон, Что все во единое море сольются, Все сонмы народов, И рас, и племен <…> Пустая забава, Одни разговоры. Ну что же, Ну что же вы взяли взамен? Пришли те же жулики, Те же воры И законом революции Всех взяли в плен. Эти стихи отсылают к другому стихотворению, написанному ранее, - “Снова пьют здесь, дерутся и плачут…”, где есть такие слова: Жалко им, что Октябрь суровый Обманул их в своей пурге. И уж удалью точится новый Крепко спрятанный нож в сапоге. Правда, это четверостишие в наборном экземпляре Есенин вычеркнул, опасаясь цензуры, а возможно, и репрессий. Есенин начал хлопотать о создании журнала, где бы печатали произведения российских писателей и поэтов. Он беседовал на эту тему с Троцким, и тот обещал выделить деньги на журнал, но обманул. Поэт подписывал коллективные письма в ЦК партии, правительство, объединял вокруг себя крестьянских поэтов и вскоре оказался под пристальным вниманием сотрудников ГПУ. “Очень чуткий ко всякой несправедливости, порывистый как в увлечении, так и в разочаровании, он и здесь быстро пришел к крайности. Раз обижают, обманывают, значит, надо бороться и защищаться <…>” (Г. Бенеславская). “Знающий цену своему творчеству, человек ранимый и “незащищенный”, он тяжело переживал запреты на публикацию своих стихов, когда в это самое время бездарных поэтов печатали миллионными тиражами” (Э. Хлысталов). Гостиница Англетер Поэт писал со свойственной ему прямотой: “Не было омерзительнее и паскуднее времени в литературной жизни, чем время, в которое мы живем. Тяжелое за эти годы состояние государства в международной схватке за свою независимость случайными обстоятельствами выдвинуло на арену литературы революционных фельдфебелей, которые имеют заслуги перед пролетариатом, но ничуть перед искусством. Выработав себе точку зрения общего фронта, где всякий туман может казаться для близоруких глаз за опасное войско, эти типы развили и укрепили в литературе пришибеевские нравы... Давно стало явным фактом, как бы не хвалил и не рекомендовал Троцкий разных Безымянских, что пролетарскому искусству грош цена <...>” У Есенина были сложные отношения с советской властью. Начиная с сентября 1923 года, его систематически задерживали работники милиции, доставляли в приёмный покой Московского уголовного розыска и предъявляли обвинение в хулиганстве и подстрекательстве к погромным действиям. Происходило это, когда поэт был нетрезв, словно кто-то этого специально ждал. Один раз вместе с еще тремя друзьями – Клычковым, Орешиным и Ганиным - его арестовали по обвинению в антисемитизме (дело 4-х поэтов). Против него было заведено и направлено в Краснопресненский суд несколько уголовных дел. Все это вызывало открытое неудовольствие в верхах. Газеты организовали настоящую травлю поэта. Ежедневно печатались статьи, заметки, фельетоны, Есенину был объявлен бойкот, его не принимали в редакциях и издательствах. Формировалось мнение, что Есенин - алкоголик, дебошир и подкулачник. Старая гнусавая шарманка - Это мир идейных сил и слов, Для глупцов - хорошая приманка, Подлецам - порядочный улов. Однако, несмотря на преследования и недоброжелательность критики, народ жадно ловил каждое слово поэта, его стихи переписывались в тетради, передавались из уст в уста, на них сочинялись песни. В Госиздате было принято решение издать собрание его произведений с одним из самых высоких гонораров: по договору Есенин получал в течение 20 месяцев по тысяче рублей ежемесячно, что было в те времена огромными деньгами. Весной 1924 года Есенин попал в Шереметьевскую больницу (ныне Институт им. Склифосовского) с травмой левого предплечья. Некоторые его биографы утверждают, что Есенин покушался на самоубийство, порезав себе вены. Рана была серьезной, после больницы поэт несколько месяцев носил на руке повязку. Из больницы Есенина хотели забрать в ГПУ, давили на врача, но он, рискуя жизнью, передал эту информацию Бенеславской, и Сергей некоторое время жил на нелегальном положении. Защити меня, влага нежная, Май мой синий, июнь голубой. Одолели нас люди заезжие, А своих не пускают домой. Знаю, если не в далях чугунных, Кров чужой и сума на плечах, Только жаль тех дурашливых юных, Что сгубили себя сгоряча. Жаль, что кто-то нас смог рассеять И ничья не понятна вина. Ты Расея, моя Расея, Азиатская сторона. У Есенина в Москве не было даже комнаты в коммунальной квартире, он скитался по друзьям. За него хлопотали влиятельные знакомые, но всякий раз вопрос застопоривался. Уже после гибели поэта Галя Бениславская писала: “Плакать надо - ведь С.А. так и умер бездомным, а я и Аня Назарова знаем двух человек, которые, не будучи рабочими или ответственными работниками, в ту самую осень и в этом самом районе получили себе помещение <…>” А. Миклашевская Но жизнь шла своим чередом. В 1923 году у Есенина завязалось знакомство с актрисой Августой Миклашевской. В то время она работала в ресторане-театре “Нерыдай” в самых разнообразных жанрах – от разговорного до танцевального - и одна воспитывала пятилетнего сына. Есенин и Миклашевская гуляли по Москве. “Он был счастлив, что вернулся домой, в Россию. Радовался всему как ребенок. Трогал руками дома, деревья. Уверял, что все, даже небо и луна, у нас другие, чем там. Рассказывал, как ему трудно было за границей. И вот он "все-таки удрал"! "Он в Москве! <…> (А. Миклашевская). Я люблю этот город вязевый, Пусть обрюзг он и пусть одрях. Золотая дремотная Азия Опочила на куполах. А когда ночью светит месяц, Когда светит... чёрт знает как! Я иду, головою свесясь, Переулком в знакомый кабак <…> Есенин и Миклашевская часто сидели вдвоем за столиком в “Стойле Пегаса”. “Есенин трезвый был даже застенчив. Много говорили о его грубости с женщинами. Но я ни разу не почувствовала и намека на грубость. Он мог часами сидеть смирно возле меня. Комната моя была похожа на рощу из астр и хризантем, которые он постоянно приносил мне”. На сборнике "Москва кабацкая", посланном с поэтом Приблудным, Есенин подписал: "Милой Августе Леонидовне со всеми нежными чувствами, которые выражены в этой книге". Ты такая ж простая, как все, Как сто тысяч других в России. Знаешь ты одинокий рассвет, Знаешь холод осени синий. По-смешному я сердцем влип, Я по-глупому мысли занял. Твой иконный и строгий лик По часовням висел в рязанях <…> В "Стойле Пегаса" в дружеском кругу даже отмечалась помолвка Есенина и Миклашевской, о которой журналист Литовский вспоминал так: "Очень скромно одетый, какой-то умиротворенный, непривычно спокойный Есенин и Миклашевская под тонкой синеватой вуалью - зрелище блоковское. Есенин сидел тихо, молча, следя глазами за каждым движением Миклашевской... Счастливы друзья, видевшие Есенина в эту пору его последней, осенней любви". Однако жизнь развела Сергея и Августу. Миклашевская более чем на 50 лет пережила поэта. Осенью 1976 года, когда Августе Леонидовне было уже 85 лет, в беседе с литературоведами она призналась, что их с Есениным роман был платоническим, и они даже не целовались. Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить <…> Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным <…>. Надежда Вольпин с сыном Сашей Еще одной девушкой, нашедшей дорогу к сердцу поэта, была Надежда Вольпин. Есенин познакомился с ней еще в 1919 году в “Стойле Пегаса”. По случаю второй годовщины Октября поэты читали здесь стихи. Должен был выступать и Есенин, но на приглашение выйти на сцену ответил: “Heoхота”. 18-летняя Надя, страстная поклонница его творчества, подошла к Сергею и попросила все же прочитать стихи. Есенин встал, учтиво поклонился и сказал: “Для вас - с удовольствием”. С тех пор они часто встречались в “Стойле”. Есенин провожал Надю до дома, заходил на чашку чая, они говорили о поэзии. Первую подаренную Вольпин книгу Есенин подписал так: “Надежде Вольпин с надеждой”. Страсть Сергея Есенина не находила ответа в душе Вольпин почти три года. Однако в конце концов они стали близки, Есенин даже подумывал жениться. От этой близости родился сын, Александр Сергеевич Есенин. Поэт не хотел ребенка, аргументируя это тем, что у него уже есть трое детей. Надежда решила расстаться с ним и уехала в Ленинград. Мальчик увидел свет 12 мая 1924 года в северной столице. Отцу так и не довелось встретиться с ним, Вольпин сознательно избегала общаться с Сергеем. Только через 7 лет после гибели Есенина Надежда с сыном вернулись в Москву. В 1924 году Есенин пишет стихотворения, которые выражают его беспокойство о судьбах деревни в советской стране. В них он говорил о том, что все, во что он верил, идет на убыль, что его, "есенинская", революция еще не пришла. Россия! Сердцу милый край! Душа сжимается от боли. Уж сколько лет не слышит поле Петушье пенье, песий лай. Уж сколько лет наш тихий быт Утратил мирные глаголы. Как оспой, ямами копыт Изрыты пастбища и долы... (Незаконченная поэма Гуляй-поле”) ***** Мы многое еще не сознаем, Питомцы ленинской победы, И песни новые По-старому поем, Как нас учили бабушки и деды. Друзья! Друзья! Какой раскол в стране, Какая грусть в кипении веселом! <…> Я тем завидую, Кто жизнь провел в бою, Кто защищал великую идею. А я, сгубивший молодость свою, Воспоминаний даже не имею. (“Русь уходящая”) Поэт находился между двумя противоборствующими лагерями и не знал, чью сторону принять: “Я очутился в узком промежутке…” Ему удалось передать в стихах свое состояние - неприкаянного и терзаемого сомнениями человека. Еще будучи в Америке, Есенин писал оттуда своему другу Александру Кусикову: "Сандро, Сандро! Тоска смертная, невыносимая, чую себя здесь чужим и ненужным, а как вспомню про Россию, вспомню, что там ждет меня, так и возвращаться не хочется <…> Тошно мне, законному сыну российскому, в своем государстве пасынком быть. Надоело мне это <…> снисходительное отношение власть имущих, а еще тошней переносить подхалимство своей же братии к ним <...> Теперь, когда от революции остались только хрен да трубка <...>, стало очевидно, что ты и я были и будем той сволочью, на которой можно всех собак вешать <...>. А теперь, теперь злое уныние находит на меня. Я перестаю понимать, к какой революции я принадлежал. Вижу только одно, что ни к февральской, ни к октябрьской, по-видимому. В нас скрывался и скрывается какой-нибудь ноябрь <...>". Я ведь не такой, Каким представляют меня кухарки. Я весь - кровь, Мозг и гнев весь я. Мой бандитизм особой марки. Он осознание, а не профессия. Слушай! я тоже когда-то верил В чувства: В любовь, геройство и радость, Но теперь я постиг, по крайней мере, Я понял, что все это Сплошная гадость. В последние годы жизни Есенин часто думал о смерти. “Меня хотят убить, - не раз говорил он своим друзьям. - Я как зверь чувствую это”. Поэт пророчески писал: И первого меня повесить нужно, Скрестив мне руки за спиной За то, что песней хриплой и недужной Мешал я спать стране родной. В ноябре 1925 года Николай Асеев рассказывал, как однажды Есенин, “наклонясь через стол ко мне, зашептал о том, что за ним следят, что ему одному нельзя оставаться ни минуты, ну да он-де тоже не промах, - и, ударяя себя по карману, начал уверять, что у него всегда с собой “собачка”, что он живым в руки не дастся и т.д.” Можно считать это манией преследования злоупотреблявшего алкоголем человека, но последующие события показали, что у поэта были основания опасаться преследования. <…> Зверь припал... и из пасмурных недр Кто-то спустит сейчас курки... Вдруг прыжок... и двуногого недруга Раздирают на части клыки. О, привет тебе, зверь мой любимый! Ты не даром даешься ножу! Как и ты, я, отвсюду гонимый, Средь железных врагов прохожу. Как и ты, я всегда наготове, И хоть слышу победный рожок, Но отпробует вражеской крови Мой последний, смертельный прыжок <…> “...Он неоднократно говорил: поймите, в моем доме не я хозяин, в мой дом я должен стучаться, и мне не открывают. И сознание, что для этого он должен стучаться в окошко, чтобы его впустили в собственный дом, приводило его в бешенство и в отчаяние, вызывало в нем боль и злобу. В такие минуты он всегда начинал твердить одно: это им не простится, за это им отомстят. Пусть я буду жертвой, я должен быть жертвой за всех, за всех, кого не пускают. Не пускают, не хотят, ну так посмотрим. За меня все обозлятся. А мы все злые, вы не знаете, как мы злы, если нас обижают. Не трожь, а то плохо будет. Буду кричать, буду, везде буду. Посадят - пусть сажают - еще хуже будет. Мы всегда ждем и терпим долго...” (Г. Бениславская). <…> И пускай я на рыхлую выбель Упаду и зароюсь в снегу… Всё же песню отмщенья за гибель Пропоют мне на том берегу. В сентябре 1924 года Есенин сорвался из Москвы в Баку к литератору Петру Чагину. Из Баку поэт ездил в Тифлис, и город с его неторопливым ритмом жизни и вкусной едой ему очень понравился. Также он настойчиво и безуспешно добивался возможности поехать в Тегеран или Константинополь, хотя сам писал Бениславской из Тифлиса: “Зачем черт несет - не знаю”. Позднее Есенин посетил Батум. Там он отчаянно скучал и писал Гале Бениславской:” Мне скучно здесь без Вас, без Шуры и Кати, без друзей. Идет дождь тропический, стучит по стеклам. Я один. Вот и пишу, и пишу <…> Днем, когда солнышко, я оживаю. Хожу смотреть, как плавают медузы. Провожаю отъезжающие в Константинополь пароходы и думаю о Босфоре. Увлечений нет. Один. Один <…>”. Корабли плывут В Константинополь. Поезда уходят на Москву. От людского шума ль Иль от скопа ль Каждый день я чувствую Тоску. Далеко я, Далеко заброшен, Даже ближе Кажется луна. Пригоршиями водяных горошин Плещет черноморская Волна. Шаганэ Нерсесовна Тальян В середине декабря Есенин познакомился с батумской школьной учительницей, армянкой Шаганэ Нерсесовной Тальян. Уже дня через два после их знакомства Есенин написал стихотворение “Шаганэ ты моя, Шаганэ”. Такой чести удостаивались весьма немногие женщины. Шаганэ ты моя, Шаганэ! Потому, что я с севера, что ли, Я готов рассказать тебе поле, Про волнистую рожь при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ. Потому что я с севера, что ли, Что луна там огромней в сто раз, Как бы ни был красив Шираз, Он не лучше рязанских раздолий <…> Имя Шаганэ упоминалось и в других стихотворениях “Персидского цикла”. 1 марта 1925 года Есенин вернулся в Москву и почти сразу познакомился с внучкой Льва Толстого Софьей Андреевной Толстой. Она была моложе Сергея на 5 лет и заведовала библиотекой Союза писателей. Это была умная, серьезная, прекрасно образованная и уже успевшая побывать замужем молодая женщина. Внешне она очень походила на своего знаменитого деда. По словам остряка Мариенгофа, “не хватало лысины и седой бороды”. Ленинградский писатель Н. Никитин вспоминал: “С.А. Толстая была истинная внучка своего деда. Даже обличьем поразительно напоминала Льва Николаевича”. Софья слышала чтение стихов Есениным в “Стойле Пегаса”, и оно произвело на нее большое впечатление, но лично познакомилась с Есениным, через некоторое время, на дне рождения Бениславской. Она влюбилась в Сергея с первого взгляда, а его охватило страстное желание породниться с Толстым. Несмотря на это, он довольно долго не решался вступить в очередной брак. Знакомые и даже друзья самого Есенина отговаривали Софью выходить за него замуж, убеждали, что поэт сильно пьет и во хмелю бывает невменяем, что ему нужно лечиться, но она была уверена, что рядом с ней он остепенится и пить не будет. Видно, так заведено навеки, К тридцати годам перебесясь, Всё сильней прожжённые калеки, С жизнью мы удерживаем связь. С Софьей Толстой Вскоре состоялась скромная свадьба. Жить стали в квартире Софьи Андреевны в Померанцевом переулке на Остоженке. Квартира была набита старинной мебелью и многочисленными фотографиями Льва Николаевича Толстого. Софья наладила быт поэта, уделяла внимание его здоровью, готовила его стихи для собрания сочинений. По воспоминаниям друзей Есенина, Софья была гордой, высокомерной, требовала соблюдения этикета и беспрекословного повиновения. Эти ее качества никак не сочетались с простотой и озорным характером Сергея. Есенин продолжал жить той жизнью, к которой привык - пьяные кутежи, интрижки с женщинами. Может, поздно, может, слишком рано, И о чем не думал много лет, Походить я стал на Дон-Жуана, Как заправский ветреный поэт. Что случилось? Что со мною сталось? Каждый день я у других колен. Каждый день к себе теряю жалость, Не смиряясь с горечью измен <…> Однажды поэт разгромил гостиную Софьи Андреевны, разбив стекла в висящих на стене портретах Толстого. Вандализм сопровождался криками: “Надоела мне борода, уберите бороду!” Софья уже и сама понимала, что он тяжело болен. В конце июля Есенин и Толстая уехали из Москвы в Баку. Там они поселились в пригороде – Мардакянах. “В это время, - утверждала Софья Толстая, - Есенин, чувствовал себя совершенно больным. Опять возникли подозрения, что у него туберкулез. Он кашлял, похудел, был грустен и задумчив”. Я не знаю, мой конец близок ли, далек ли, Были синие глаза, а теперь поблекли. Друзья объясняли нездоровье Есенин иными причинами: “Эта болезнь явилась результатом невозможности писать и дышать в удушающей атмосфере советского рая. Я знаю это из разговора с Есениным, когда он навестил меня летом 1924 года в Царском Селе” (Иванов-Разумник). Мы теперь уходим понемногу В ту страну, где тишь и благодать. Может быть, и скоро мне в дорогу Бренные пожитки собирать <…> Много дум я в тишине продумал, Много песен про себя сложил, И на этой на земле угрюмой Счастлив тем, что я дышал и жил. Счастлив тем, что целовал я женщин, Мял цветы, валялся на траве И зверье, как братьев наших меньших, Никогда не бил по голове. Есенин собирался из Баку ехать в Тифлис и Абас-Туман, курортное местечко в Грузии, но ему пришлось вернуться в Москву для работы с готовящимся к выпуску Собранием сочинений. В поезде Есенин запил. Недалеко от Москвы, между Тулой и Серпуховом, проходя из вагона-ресторана в свой вагон, он случайно ввалился в купе дипломатического курьера Адольфа Роги. Инцидент сопровождался площадной бранью. По докладной Роги было возбуждено уголовное дело, и над Есениным нависла угроза судебного разбирательства. Сергей очень боялся этого, думал, как избежать суда, и, в конце концов, выход был найден. Есенин решил лечь в платную психоневрологическую клинику Московского университета на обследование (”психов не судят”). Ну, конечно, в собачьем стане С философией жадных собак Защищать себя лишь станет Тот, кто на век дурак... “Ему отвели светлую и довольно просторную комнату на втором этаже. В окна глядели четкие прутья предзимнего сада <…> За 25 дней отдыха (срок лечения предполагался двухмесячный) Есенин внешне окреп, пополнел, голос посвежел. Но голубые глаза его по-прежнему бегали нервно, не отставая от скачущих мыслей. В клинике, несмотря на старания врача А. Я. Аронсона, Есенин не был спокоен. Оставшиеся за стенами лечебного заведения то и дело тормошили его” (Василий Наседкин, муж Екатерины Есениной). Чтобы выйти из клиники, Есенину нужно было пройти две двери, постоянно закрытые на замок, и проходную, где круглосуточно находилась охрана. По договору поэт должен был находиться в клинике два месяца. Есенин писал Петру Чагину из больницы: “Видишь ли, нужно лечить нервы, а здесь фельдфебель на фельдфебеле. Их теория в том, что стены лечат лучше всего без всяких лекарств <…> Все это нужно мне, может быть, только для того, чтобы избавиться кой от каких скандалов”. Выписывая Сергея из больницы, профессор П.Б. Ганнушкин предупредил его родственников, что за ним надо внимательно следить: свойственная ему депрессия (в то время ее называли “меланхолия”) может привести к самоубийству. И вот, наконец, поэт на воле. Он решает из Москвы, где его преследуют неудачи, уехать в Ленинград. Есенин запутался в своих любовных и семейных узах, в отношениях с властью, с друзьями и врагами, а переезд в Ленинград, по его мнению, может разом разрубить этот гордиев узел. “Впереди новая жизнь. Об этом он говорит больше всего. В Ленин¬граде он, возможно, женится, только на простой и чистой девушке. Через Ионова устроит свой двухнедельный журнал, будет редактировать, будет работать. А по весне, пожалуй, следует съездить за гра¬ницу к М. Горькому” (Василий Наседкин). Я из Москвы надолго убежал: С милицией я ладить не в сноровке, За всякий мой пивной скандал Они меня держали в тигулёвке… “После того как были размещены на санках чемоданы, Сергей сел на вторые санки. У меня вдруг к горлу подступили спазмы. Не знаю, как теперь мне объяснить тогдашнее мое состояние, но я почему-то вдруг крикнула: - Сергей, прощай! Подняв голову, он вдруг улыбнулся мне своей светлой, милой улыбкой, помахал рукой, и санки скрылись за углом дома. Мне стало как-то невыносимо тяжело в опустевшей квартире” (Александра Есенина). В Ленинграде Есенин намеревался начать выпуск литературного журнала, просил подыскать ему квартиру. Говорил о том, что с Толстой он разошёлся, с родственниками решил порвать близкие отношения. С деньгами у него все было в порядке, и никакой депрессии за ним никем замечено не было. Номер в Англетере Сергей просил друзей снять для него две-три комнаты, но подходящего жилья не нашли, и поэту пришлось остановиться в гостинице “Англетер”. В то время она называлась “Интернационал” и была ведомственной гостиницей ленинградского ГПУ. Есенин занял пятый номер на втором этаже. Номер был дорогим и комфортабельным – такие предоставлялись только крупным партийным работникам и видным деятелям культуры. Обосноваться в “Англетере” Есенину помог его приятель журналист Георгий Устинов. Он и обнаружил поэта мёртвым в номере 28 декабря 1925 года. Сам он так рассказывал об этом: “Все дни пребывания в “Англетере” Есенин вел себя смирно, первые дни пил, вставал рано. Мы с женой бывали у него ежедневно, вместе пили чай, завтракали. Есенин читал много своих новых стихов <…> Вчера, 27 декабря, мы с женой, т.т. Эрлих и Ушаков, живущий в этой же гостинице, просидели у Есенина часов с 2-х до 5 – 6 час. Есенин был немного выпивши, но потом почти совсем протрезвился <…> Когда мы уходили – уходили вместе все четверо – Есенин обещал ко мне зайти, но не зашел. Вечером я к нему также не сумел зайти: ко мне пришел писатель Сергей Семенов, мы с ним довольно долго поговорили, а потом мы с женой легли спать. Проснувшись, я попросил жену поставить самовар. Самовар накануне остался в комнате Есенина. Комната оказалась изнутри запертой. В это время подошел тов. Эрлих. Они позвали коменданта т. Назарова, который открыл дверь отмычкой, в комнате был найден повесившимся поэт Сергей Есенин”. Другие люди, видевшие Есенина в последние дни, заявляли, что поэт в Ленинграде практически не пил (не более двух бутылок шампанского за все время). Никакой депрессии за ним замечено не было, напротив, он строил планы, как будет издавать свой журнал, ходил на почту, чтобы получить деньги, переведенные ему в Ленинград В. Наседкиным. Однако он был напряжен и чего-то опасался (несколько раз просил швейцара никого к нему не пускать). Опасность вроде бы грозила из Москвы. В первую ночь у него даже ночевал Эрлих. “Несомненно, он болел манией преследования. Он боялся одиночества. И еще передают - и это проверено,- что в гостинице “Англетер”, перед своей смертью, он боялся оставаться один в номере. По вечерам и ночью, прежде чем зайти в номер, он подолгу оставался и одиноко сидел в вестибюле” (А. Воронский). Последнее стихотворение поэта – “До свиданья, друг мой, до свиданья…” - по свидетельству Вольфа Эрлиха (в наше время при раскрытии некоторых архивов были обнаружены документы, доказывающие, что он был сотрудником ГПУ), было передано ему Есениным накануне: он жаловался, что в номере нет чернил, и ему пришлось писать своей кровью (впоследствии была обнаружена чернильница без чернил). Существует также версия, что стихотворение это посвящено не Эрлиху, а расстрелянному в подвалах Лубянки поэту Алексею Ганину. Эрлих не был для Есенина настолько близким и значительным другом, чтобы писать ему кровью свои последние стихи. До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, - В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. Что случилось с Есениным в Ленинграде в гостинице Англетер, доподлинно не известно. Согласно версии, общепринятой среди академических исследователей жизни поэта, в состоянии депрессии (через неделю после окончания лечения в психоневрологической больнице) он покончил жизнь самоубийством (повесился). В 1970-1980-е годы возникли версии об убийстве поэта с последующей инсценировкой самоубийства (в его организации обвинялись сотрудники ОГПУ). Сторонники этой версии утверждают, что, если детально рассмотреть посмертные фото поэта в высоком разрешении, то можно с уверенностью предположить, что поэт перед смертью был сильно избит. Лоб был проломлен, один глаз полностью вытек. Следа от веревки (странгуляционной полосы) на шее не заметно. В маленькой мертвецкой у окна Золотая голова на плахе: Полоса на шее не видна - Только кровь чернеет на рубахе <…> Город спит. Но спят ли те, кого Эта весть по се?рдцу полоснула, - Что не стало более его, Что свирель ремнём перехлестнуло <…> (В. Князев) ***** Это всё-таки немного странно. Вот попробуй тут, не удивись: На простом шнуре от чемодана Кончилась твоя шальная жизнь <…> (А. Жаров) Друзья поэта - Николай Браун и Борис Лавренев отказались подписать протокол, в котором говорилось о самоубийстве Есенина. Протокол был подписан Вольфом Эрлихом и Всеволодом Рождественским, которому сказали, что нужна вторая подпись. Однако биографами поэта версии убийства Есенина считаются надуманными и малоубедительными. 29 декабря 1925 года ленинградцы прощались с Есениным. “На Фонтанке, в помещении Всероссийского Союза писателей, - вспоминал поэт Н. Браун, - в комнате налево от входа стоял гроб с телом Есенина. Собрались писатели <…> Пришел Николай Клюев. Приехала жена Есенина - С. Толстая. Был директор Госиздата поэт Илья Ионов, который руководил дальнейшей церемонией проводов”. В специальном вагоне гроб с телом С. Есенина был перевезен в Москву. 30 декабря московские любители русской поэзии пришли проститься с покойным поэтом в Дом печати. “Большая, почему-то скудно освещенная комната, где стоял гроб с телом Есенина, была полна народу, и пробраться вперед стоило труда, - писал поэт Д.Н.Семеновский.- Голоса были негромки, дальние углы комнаты тонули в полумраке, только гроб был освещен. Всё время менялся почетный караул”. О.К. Толстая, мать Софьи, писала в письме Р.А. Кузнецовой: “Толпа была невероятная, с 5 часов и всю ночь была очередь, стоявшая на улице, желавших повидать и проститься с ним. По-видимому, его любили, так как очень многие плакали, не только дамы <…> У него было чудное лицо (несмотря на то, что какие-то мокрые и прилизанные волосы очень меняли сходство), такое грустное, скорбное и милое, что я вдруг увидела его душу и поняла, что, несмотря на всё, в нём была хорошая, живая душа <…>”. “Смерть его огромно всколыхнула тут весь народ, – рассказывал писатель И.М. Касаткин в письме И.Е. Вольнову. - На бесконечные траурные вечера его памяти народ валит в таком количестве, что милиция не справляется: крик, рев, давка <…> через день устраивает вечер Художественный театр, выступит Луначарский. В этом массовом движении публики вокруг гибели Сергея я вижу не только любовь к его поэзии, - нет, тут, мне кажется, невидимо скрещиваются некие шпаги <…> Да, мы просчитались в Сергее!” Ну и что ж! Пройдет и эта рана. Только горько видеть жизни край. Могила Есенина на Ваганьковском кладбище 31 декабря 1925 года Есенин был похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Судьба его муз сложилась по-разному. Лидия Ивановна Кашина была арестована в 1937 году, через год после ареста ее мужа, профессора Николая Кашина. Официально она умерла от рака и покоится на Ваганьковском кладбище. Анна Романовна Изряднова умерла в 1946 году, так и не узнав о том, что их с Сергеем сын Юрий расстрелян по ложному обвинению в подготовке покушения на Сталина. Зинаида Николаевна Райх была зверски убита неизвестными, проникшими ночью в её московскую квартиру в Брюсовом переулке в ночь с 14 на 15 июля 1939 года, через 24 дня после ареста Мейерхольда. Ее смерть настолько же загадочна, насколько загадочна и смерть Есенина. Айседора Дункан трагически погибла в Ницце в 1927 году, через два года после смерти своего поэта, удушившись собственным шарфом, попавшим в ось колеса автомобиля, на котором она совершала прогулку. Ей было 50 лет. Галя Бениславская застрелилась на могиле Есенина через год после его смерти, оставив предсмертную записку: “Самоубилась” здесь; хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое...” Она похоронена в соседней могиле с Есениным. Августа Миклашевская дожила до глубокой старости и умерла в 86 лет. Надя Вольпин стала известной переводчицей и дожила до 98 лет. Софья Андреевна Толстая стала директором Государственного музея Л. Н. Толстого в Москве, умерла в 1957 году.
Понравиласть статья? Жми лайк или расскажи своим друзьям!
Теги к новости:
Комментарии
Добавить комментарий
Похожие новости:
17.09.2018
Фабрика вернулась, как дела? Привет народ! Целый год страна скучала и гадала целый год. Кто готов сегодня двигать В хит
12.09.2018
писатель США, поэт, сценаристписатель романтизма, поэD Written By: Дементьева Светлана - Сен• 02•14 Автор: Дементьева Светлана Сергей Тимофеевич Аксаков1 октября
06.09.2018
Cлушать и скачать Сергей Сергеевич Коновалов в формате mp3 бесплатно без регистрации, а также много другой интересной музыки.СоветЧтобы mp3
24.08.2018
На этой странице вы можете бесплатно скачать и слушать онлайн песню Я Не Могу Без Тебя исполнителя Алла Пугачева или
21.08.2018
Хоть я и не любитель оперы, но когда услышал бас Владимира Моторина, солиста Большого театра, то был поражён и голосом
21.08.2018
Сергей Александрович Есенин родился и вырос в селе Константиново Рязанской области. Мы знаем много фактов из его биографии, но есть
20.08.2018
Популярный исполнитель Сергей Лазарев, сам того не желая, стал инициат... ? Следи за последними событиями с NUR.kz ? Актуальные новости из
19.08.2018
ST и Елена Темникова В интернете появился клип на новую композицию Елены Темниковой «СумасшедD КЛИП - Сумасшедший русский (Елена Темникова feat
17.08.2018
Романс – термин вполне определенный. В Испании (на родине этого жанра) так назывались особого рода сочинения, предназначенные преимущественно для сольного исп
12.08.2018
Первый канал представляет телевизионную версию большого весеннего фестиваля «Звезды Русского Радио». 4:04 3:43 3:43 3:51 4
выбрать фон